Одежда в зимних обрядах и обычаях
Рождественские посиделки (игрища) — собрания молодежи — носили праздничный характер. Девушки и парни приходили из разных деревень, разодетые в лучшие платья, иногда приносили их с собой в узелках и несколько раз переодевались. У русских в Забайкалье на святках проводилась восемь праздничных игрищ, и к каждому из них меняли сарафан и атлас (платок). Девушки, не имевшие большого числа сарафанов и шуб, занимали их у более богатых людей, а потом за это отрабатывали хозяевам, дававшим одежду на время святочных игрищ. На крещение в 50—60-х годах XIX в. устраивались смотрины (Вологодская, Казанская и другие губернии). Нарумяненные и наряженные девушки выстраивались рядами, а парни, разглядывая их, выбирали себе невест. В Кадниковском у. Вологодской губ. на крещение девушки из окрестных деревень съезжались в с. Никольское. Наряд каждой состоял из нескольких рубашек. Нижняя была с двумя красными полосами, на нее надевали еще четыре или пять разукрашенных рубах, затем — сарафан и три или четыре передника, вышитых как рубашки. Сверху надевалась овчинная шубка, опушенная мехом. После иордани (водосвятия) девушки выстраивались возле церковной ограды, а одна из женщин (выбранная несколькими женихами) раздвигала им полы шубок, показывала передники, рубашки (до нижней с красными полосами), а женихи судили об умении невесты ткать, шить, вышивать, а также, вероятно, об ее материальном обеспечении. Особый смысл придавали девушки обычаю одевать в первый день нового года все новое и в продолжение дня несколько раз переодеваться, чтобы у них всегда были обновы (Псковская губ). На святки было принято выбирать и обряжать девушку, олицетворявшую Коляду (рус), Щодру (бел.). В святочном фольклоре Коляда персонифицируется. В первой половине XIX в. ее представляла девушка в белой рубахе (поверх одежды); ее возили на санях и пели: «Уродилась Коляда накануне рождества» (Московская губ). Щодру белорусы наряжали под новый год. Для этой роли выбирали красивую полную девушку, подруги одевали на нее лучший наряд, а на голову возлагали венок из бумажных цветов, навязывая на него много лент, так чтобы девушка покрылась ими до пояса: «Трэба, щоб щодра косматая була». Это было символом богатого нового года. Девушки со Щодрою во главе обходили хаты, пели щедровки. У украинцев рядились Маланкой или Щедровкой (так как обряд совпадал с новогодним гцедрованием). Маланку изображал парень, переодетый в женское платье, в сопровождении других персонажей (деда, козы, кобылки, медведя-человека, окутанного с ног до головы гороховой соломой), он обходил хаты, где разыгрывались различные драматические сценки. Хозяева просили Маланку присесть, «щаб усе добро садилось». Ряженье было основным развлечением молодежи. Святочные игрища — одна из самых веселых форм проведения праздников в селениях. Но вместе с тем многие исследователи пишут и о том, что со второго дня рождества до крещенского сочельника вечера назывались «страшными», когда, как считалось, наступал разгул «нечистой силы». Ряженье на Руси засвидетельствовано документами X—XI вв. и позднее; церковь пыталась бороться с ним, но оно продолжало бытовать в деревне в измененной форме, дожив до наших дней. Ряженых называли окрутники, нарядчики, шуликоны, халявы, кудесники. Ряжение на святках (как и на масленицу) можно подразделить тематически: 1) животными; 2) покойниками; 3) «нечистой силой»; 4) персонажами бытового характера. Основные зооморфные образы восточнославянского ряженья — конь (кобылка), бык, медведь, коза, журавль, гусь, курица. Вывернутый полушубок (тулуп, кожух) — универсальный способ ряженья во всех играх. Изображая курицу, козу, надевали полушубок, на ноги — другой (в рукава продевали ноги), скрепляли у пояса веревкой. К шапке парня, изображавшего козу, прикрепляли рога, сплетенные из лозы или соломы. Применялась и ткань — холст, дерюга, например, для ряженья конем (его играли два—четыре парня), козой. «Одеяние» козы (или козла) иногда составляла холщовая распашная рубаха, накинутая на голову. У белорусов, для которых, как и для украинцев, характерной чертой святочного ряженья было хождение с козой, один из ряженых в вывернутом кожухе изображал горбатого деда с палкой, вместе с молодичкой (парнем, наряженным в женское платье — в андарак, шнуровку) в сопровождении толпы он водил козу по хатам. У украинцев козу прикрывали картатаю — клетчатой девичьей плахтою, на шею повязывали намиста и стрички, а между деревянными рогами укрепляли колокольчики. Сопровождавший козу початуха (запевало) с длинной бородой из пакли подгонял ее соломенной пугой — плетью. Слова белорусской песни вскрывают аграрно-продуцирующие значение ряженья животными: Дзе коза ходицъ, Там жито родзиць, Дзе коза хвостом, Там жито кустом, Дзе коза ногою, Там жито копою, Дзе коза рогом, Там жито стогом. . . Как уже отмечалось, рядились на святки в смерть, покойника, умруна. Мужчину наряжали как умершего, в белую холщовую рубашку, онучи, новые лапти с веревками (но перевязанные, как у живого), одевали личину — маску из дерева или бересты. С воем и плачем несли «покойника», к нему насильно тащили девушек, чтобы они целовали его в лицо. По другому варианту «покойника» сопровождал мужчина, ряженый попом, в ризе из рогожи, в камилавке из сахарной бумаги, с кадилом из лаптя или глиняного горшка. За ним шел дьякон с косицей, в кафтане, затем — плакальщицы в темных сарафанах и платочках, а далее — толпа «родственников». «Отпевание» состояло из самой отборной брани, после чего девушек заставляли целовать «покойника». Иногда на посиделки врывалась целая толпа «покойников» с туго свитыми жгутами, которыми беспощадно хлестали парней, а особенно девушек. Игра в покойника связана не только с календарными, но и с семейными обрядами. Обращение к предкам за помощью — такова символика покойницких игр. Связь с умершими предками просматривается в том случае, когда «покойника», обернутого в саван, носили по избам и спрашивали: «На вашей могиле покойника нашли, не ваш ли прадедка?». Связь игры с культом предков, возможно, отражена и в том, что важными и необходимыми персонажами святочного ряженья были «дед» и «баба». Святочное ряженье у украинцев называлось рядиться дщами. Маски из липовой коры с усами и бородой из овечьей шерсти назывались Дiды). В XIX в. игра в покойника имела острую сатирическую антиклерикальную направленность, сближаясь, как отмечал В. И. Чичеров, с народной драмой. Большое место в святочных играх отводилось ряженью «нечистой силой». Для этого изготовляли страшные маски — «харюши с рогам, бородам» (Костромская губ.), «чертовы рожи» (Енисейская губ.) и др. Надевали длинные белые рубахи с долгими рукавами или лохмотья, либо вывернутую меховую шубу (у украинцев — гуню). Шишигу представляли в «бабьем» сарафане, но без кики, с распущенными волосами. По другому варианту кикимору изображал парень, одетый по-старушечьи, в лохмотья, с горшком на голове вместо кокошника, который разбивали. Игры состояли в том, чтобы выгнать злыдня, чертей, буку (лешего), кикимору (шишигу) и защитить себя от всякой нечисти. Ряженые разыгрывали разные сценки (выводили кудеса) не только в дырявом старье, но и совсем нагие или слегка прикрытые вывернутым полушубком, холстом. «Кудеса» эти вызывали страх у зрителей, как писали авторы середины— второй половины XIX в., и считались небезопасны для самих исполнителей, которые затем смывали свой «грех» купаньем в проруби (в иордани). Популярными персонажами игр были «нищие», «калеки», вымазанные сажей, одетые в лохмотья и тряпки, видимо, являвшиеся модификацией образов «нечистой силы». Включались и бытовые сюжеты — рядились солдатом, мельником, барином, немцем, цыганом, цыганкой и пр. Последнее было особенно широко распространено у восточнославянских народов. Девушки одевались в яркие платья и накидывали на плечи шаль. «Цыганичье» состояло в том, что ряженые ходили по избам, выпрашивая и утаскивая все, что плохо лежало. Распространенным видом святочного ряженья была игра в «свадьбу» (у белорусов — «женитьба терешки»). Существенным моментом игры было переодевание девушек в одежду парней, а парней — в женскую одежду. На девушку и парня надевали венцы из соломы и водили вокруг «аналоя» — корзины или ступы (Псковская губ). Игра носила ярко выраженный эротический характер. Цикл масленичных обрядов и обычаев представлял сложный комплекс, в котором переплелись разнообразные представления. Отмечу здесь только брачную и аграрную темы, с которыми связана одежда. Девушки и молодые женщины одевались празднично и при катанье демонстрировали свои наряды: подвертывали сзади шубу, чтоб показать дорогой мех, и не надевали перчаток, чтоб показать, сколько у них колец. Особенно наряжались молодожены (обычно в те платья, в которых венчались). В Калужской губ., например, одевались в сороку (золотошвейной работы), повязанную алым шелковым платком, а сверху шалью, в суконный зипун, украшенный нашивками из полосок красного сукна и медных (ясных) пуговиц. Молодые выстраивались вдоль деревни столбами (главным образом в северных губерниях) и всенародно демонстрировали свою любовь (по желанию зрителей — целовались); простояв один-два часа, ехали кататься. В дни масленицы молодожены приходили в гости к теще и тестю. Обычаи, связанные с семейной темой, отличались особой нарядностью и, по возможности, богатством. Масленичные игры как бы продолжали святочные. Из анималистических образов была популярна коза. Белорусы делали козлиную голову из дерева, с щелкающими челюстями и вращающимся красным языком. Рядились медведем и вожаком, водили кобылку и т. д. Как и на святках, изгоняли «нечистую силу»; ряженые в шкуры, вывороченные шубы, с вымазанными сажей лицами, в соломенных шапках, с кочергой и помелом «отгоняли черта». «Нищие», «старухи», «старики» — обычные образы ряженья. Характерно также переодевание в одежду другого пола: девушки наряжались стариками, привязывали бороду изо льна, парни — старухами или молодайками, надевали расшитые рубашки, шерстяные сарафаны, бусы. Старуха наряжалась молодой в «красный» (красивый) наряд, делала себе брюхо и плясала с парнем. Прибаутки, которыми сопровождалась пляска «молодых» — «деда и бабы», были эротического содержания и этим забавляли зрителей. Ф. Ф. Болонев уже в наши дни наблюдал масленичные игры у семейских (ряжение женщин в мужскую одежду) и остатки фаллического культа, что по древним представлениям, должно было стимулировать плодородие скота и земли. В масленичных играх имитировали похороны Масленицы: накрыв белым полотном человека, несли хоронить, впереди шли «попы» — парни, наряженные в зипуны, набитые соломой, в «ризах» из рогожи. Но чаще «хоронили» не живого человека, а чучело, одетое в платье. Так же, как и на святки, персонажи облекались в вывернутые полушубки, рваную одежду или были совсем нагими. Сходство масленичного ряжения с ряжением в другие календарные периоды, а также со свадебным и похоронным ряжением очень велико. Символика ряжения сложна и разнообразна. Основные его функции связаны с продуцирующей и апотропейной магией, на что, в частности, указывает и одежда ряженых, изготовлявшаяся из меха, шкур, растительных материалов (соломы, рогожи, дерева, луба, бересты, пакли и пр.), а также обнажение — отсутствие одежды.
« Назад - Далее » Одежда в весенне-летних обычаях и обрядах.